Наконец подали состав. Это был санитарный поезд, укомплектованный не только классными вагонами, но и теплушками. Сразу за паровозом стояли два пульмановских вагона. Вероятно, для администрации. Посреди состава находилась кухня и еще два вагона с надписью «Цейхгауз вещевой». Сюда и следовало сдать чемоданы, узлы, корзины, взяв с собой только самое необходимое.

К своему удивлению, Ксюша Амелина увидела на вагоне надпись, которую, хотя и замазанную белой краской, легко было прочесть — «Кадры фронтового Е. И. В. (т. е. Ее Императорского Величества) государыни-императрицы Марии Федоровны военного госпиталя».

Вот так раз! Госпиталь был назван точно так же, как и их гимназия.

Могли ли подумать юные петроградцы, что вскоре, остановившись в Екатеринбурге, они увидят небольшой дом, где живут в заточении царь с императрицей и детьми, и что им покажут в газете фотографию, на которой Николай Романов с кем-то на пару пилит дрова.

…Поезд не отправился сразу. Весь день прошел в хлопотах и ожидании. И только к вечеру все разместились и были готовы к далекому путешествию. Уже днем маленьких пассажиров взяли на довольствие. На обед дали по тарелке супа и жидкой гречневой каши с ломтем хлеба. Для многих это было лакомство.

И вот последние поцелуи, объятия, наставления, слезы расставания.

Лена Александрова до последней минуты была спокойна. Отец ласкал свою любимицу, не отпускавшую его рук, гладил по голове. После недавней смерти жены дочь стала ему еще ближе. Мог ли он думать, что видит ее в последний раз…

Когда было сказано садиться в вагоны, Леночка вдруг вцепилась обеими руками в одежду отца и закричала:

— Не поеду! Не хочу! Не хо-о-ч-у!

Все бросились ее уговаривать, успокаивать и сделали это с большим трудом. Она наконец согласилась ехать. Но только вместе с Петей.