– Убитого, – сказала рыжая.

– Так они решили, да. Потому что у него были руки сзади связаны.

– Полиция с вами говорила?

– Конечно. Он же был мой муж.

– В смысле – подумали они, что вы в этом как-нибудь замешаны?

Знает. Теперь Лурдес была в этом уверена.

– Ну, было там подозрение, что мои друзья здесь из Колумбии могли это сделать. Какой-то их враг полицейским так сказал.

– Все это как-нибудь связано с наркотиками?

Для этой женщины все колумбийцы – наркодилеры.

– Мой муж был водителем бетономешалки.

– Да, но кому его нужно было убивать?

– Кто знает? – сказала Лурдес. – Этот тип, который настучал в полицию, сказал им, что это я подбила колумбийских ребят, потому что муж меня избивал. Один раз он ударил меня так сильно, – сказала Лурдес, трогая бретельку голубого сарафана, который от застиранности почти стал белым, – что плечо вывихнулось, вот здесь, даже работать не могла.

– Вы говорили колумбийским ребятам, что он вас бьет?

– Так все об этом знали. Когда мистер Зиммер напивался, он при всех меня избивал.

– Так, может, это и была работа колумбийских ребят. – Женщина сказала это так, словно хотела в это верить.

– Не знаю, – сказала Лурдес, и выждала – не сменит ли та тему? Взглянула из тени на солнце, на неподвижную воду в бассейне, на красные заросли бугенвилии перед белыми стенами. Садовники убирали и стригли, и Лурдес сначала подумала, что трое из них латины. Нет, цвет кожи был другим. Она сказала: – А эти ребята…

– Пакистанцы, – уточнила миссис Махмуд.

– Похоже, не слишком напрягаются, – продолжала Лурдес. – Там, на родине, у меня тоже был сад, чтобы выращивать пищу. Здесь, когда мы поженились, я работала на мисс Олимпию. Она назвала свою контору “Уборка с Библейской Честностью”. Не знаю, что это значит, но она постоянно говорила нам разные вещи из Священного Писания. Мы убирали офисы в Майами. Чего я приехала сюда? Вивиана сказала, что у вас будет по-другому. Работать лично на вас. Поддерживать в порядке ваши вещи, да? Одежду?