
Если политработник действует в гуще людей, от него первого после тяжелого марша люди услышат о тех, кто действовал мастерски. Убывая на рекогносцировку с другими офицерами, он оставит за себя своих помощников, которые и беседы организуют, и без газет людей не оставят, и вызовут среди взводов, отделений и специалистов боевое соревнование за лучшие действия на очередном этапе учений. Его право позаботиться и о том, чтобы непосредственно в поле, перед строем товарищей, отличившимся объявлялись поощрения. Ему не следует забывать, что и сам он обладает достаточными правами на сей счет…
Вдали, на сером склоне горы проглянули строения – основной ориентир наступающих. Колонна роты круто поворачивает, обтекая опорный пункт неглубоким распадком – его они выбирали по карте для задуманного маневра. «Противник» теперь видит роту, но пока молчит, наверное, гадая: что это за машины, так смело маневирующие перед его фронтом? Он наверняка принимает их за свои – не полезет же одна рота на столь мощную оборону! Но проходит минута, и тревожная ракета прожгла небо над опорным пунктом, первые выстрелы сверкнули на склоне горы, а через несколько мгновений вся она опоясалась линией огневых вспышек.
Капитан Кучкин наклоняется к водителю:
– Ну-ка, скажи свое слово, товарищ Михайлов!
– Крепче держитесь, товарищ капитан!
Руки водителя словно прикованы к рулю, сощуренные плаза впились в полосу каменистой земли, набегающей в бронестекле. Кажется, чья-то невидимая рука смахивает с дороги камни, выбоины, воронки, но держаться действительно надо покрепче – как будто случилось великое землетрясение и подошва горы под колесами мечется, вздыбливается и ревет, извергает пламя и дым. Головная машина вдруг точно споткнулась, резко замедлила ход. «Там Довбий, что у него?» Остановка под прицельным огнем даже на полминуты – верная гибель. Но не прошло и десяти секунд – передняя машина снова рванулась вперед. Позже Кучкин узнает: старший лейтенант Довбий сам заменил водителя. Политработник обязан уметь всё, что умеют его подчиненные. И уметь лучше их.
