Секунды казались минутами до того момента, когда нарастающий крутосклон укрыл обходящую роту от прицельного огня из опорного пункта. В зимних серо-свинцовых тучах, стекающих со снеговых вершин, блеснуло солнце – словно приветствовало первый успех мотострелков. Еще километр пересеченного пространства, и рота зацепится за гребень, с которого поддержит удар главных сил батальона. Только бы не нарваться на минное поле или засаду. Здесь они маловероятны, и всё же… Скорость продвижения теперь решала всё. Распадок переходил в просторную долину, отлого уходящую вверх, по ней там и тут разбросаны нагромождения камней, желтеют лобастые выступы обветренных песчаников и сланцев. Снова открылся опорный пункт, но теперь роту защищает расстояние, к тому же она зависает над его флангом и вот-вот зайдет в тыл. Чтобы сосредоточить по ней мощный огонь, «противнику» необходимо переместить свои основные средства, оголив собственный фронт. Вряд ли он пойдет на это – ведь главные силы батальона должны уже заявить о своем приближении.

Наблюдатель вдруг тронул Кучкина за локоть, он наклонился к смотровому лючку и не поверил глазам: совсем близко параллельным маршрутом из опорного пункта отходили колонны «противника», оставив позади только небольшой заслон. Возможно, этот отход был спланирован заранее и он просто совпал по времени с прорывом роты мотострелков за фланг опорного пункта. Или, встревоженный этим неожиданным прорывом, «противник» разгадал замысел наступающих и спешил уйти из-под двойного удара, избежать клещей, намертво стать на заранее подготовленном рубеже? Как бы там ни было, Кучкин уже видел: «противник» раньше их захватит гребень, к которому рвались мотострелки, и тогда рота сама попадает под уничтожающий огневой удар, а комбату придется затевать бой по-новому.