Я сразу за другое: а до этого, мол, где работал? "Мало ли где, говорит, - земля большая". И тоже на другое: "Мороженого хочешь"?

- Скрытный.

- Еще какой! Поженились, и то не все про него знала. Да и выходить-то из-за этого боялась. То вроде ясный вон как день, то будто лес темный. Разбери его. Из девок, думаю, уйти легко, а назад в девки не воротишься.

Казнись потом.

- Я-то своего с мальчишек почти знала, - с затаенной болью сказала Клавдия. - Учились вместе. А видишь, как ошиблась.

- Ты погоди на человека раньше времени крест ставить, - убежденно остановила Ольга. - Человека всегда повернуть можно.

- Повернешь!.. Тебе-то, слушаю, и поворачивать ничего не пришлось.

- Так думаешь? - Ольга усмехнулась. - А я тебе скажу, это все прибайки, а байка впереди. И потрудней водочки все обернулось, хотя с нее, с водочки-то, и началось... Сначала-то ровно все хорошо было. Сняли частную квартиру, переехали, работаем. На работу - вместе, с работы - вместе. Я уж и привыкать стала, что молчун он.

А тут он и разговорился! Опять с дружками своими прежними столкнулся. Что ни божий день, то выпивши. Откуда, на что? Зарплату всю до копеечки домой несет. Ну, раз там угостят, другой, третий, - когда-то и самому платить нужно. Да и характер у него не такой, чтоб на дармовщину прокатываться. Вижу - нечистое дело, а допытаться не могу. Пришел раз посильней выпивши, чем всегда, я и давай его! Думаешь, мол, не понимаю, что ловчишь ты в своей кладовой? А обо мне подумал, если о себе думать не хочешь? Дите будет - куда я с ним, если тебя посадят? Решетки-то, мол, побойся, если стыда не боишься!..

- Мой-то подрабатывает, - облегченно сказала Клавдия.

- Сидит, помню, за спинку кровати держится, сапоги снимает. А тут услышал про решетку-то - потемнел.