Пятнадцать лет назад я работал в одном охотничьем хозяйстве. Там разводили оленей и серн на свободе, а в обширных лесах вокруг водилась всякая дичь. В то время найти работу в городе было нелегко, и я с большой радостью стал егерем. К счастью, служба моя оказалась очень приятной и интересной, в тысячу раз лучше службы мелкого чиновника в каком-нибудь налоговом или общинном управлении.

Я устроился в каменной сторожке с широкими сводчатыми окнами, чисто оштукатуренными комнатами и верандой, над которой повесил рога самца-оленя. Возле сторожки была поляна, окруженная вековым лесом. Летом этот лес был полон зеленого света и прохлады, а зимой, весь в инее, с ветвями, тяжелыми от снега, напоминал огромное фантастическое кружево. По ночам он высился темной стеной, деревья сплетали над поляной многосложную сеть, трепетавшую от малейшего ветерка, будто черная паутина…

В этой сторожке я прожил два года со своей охотничьей собакой Гектором и одним невероятным человеком, чью историю я расскажу потом. Говорю «невероятным», оттого что не могу найти другого слова, чтобы охарактеризовать его. Настоящее имя его было Тошо Караминков, но никто не звал его ни Тошо, ни Караминковым. Во всей округе он был известен под совсем другими именами. Одни знали его как Тошо Американца, другие как капитана Негро.

Сам он давно позабыл имя, данное ему при крещении, и, наверно, обиделся бы, если б кто-нибудь посмел назвать его Тошо. Он говорил, что двадцать лет был морским капитаном и по всем морям и океанам славился под именем капитана Негро, что по-испански значит «Черный капитан».

Я встретил его в находящемся поблизости от хозяйства городке, в то время сильно захиревшем. Капитан Негро веселил там сограждан в одной кофейне, рассказывая им всякие небылицы. Они смеялись, а он им врал — тем смелей, чем сильнее смеялись слушатели.