— Отелилась, — тихонько шепнул мне на ухо капитан.

Он лежал на животе и наблюдал серну в полуметровую морскую подзорную трубу, а я смотрел на животное в свой охотничий бинокль.

— Теперь надо не упускать ее из виду, чтобы узнать, куда она пойдет. И потом еще неизвестно: двух сернят она родила или одного, — заметил я.

— Двух, — убежденно промолвил капитан.

— А если одного? Ведь бывает». Тогда тоже возьмем?

— Говорю тебе, двух! — стоял на своем мой товарищ растягивая и сокращая трубу, чтоб серна попала в фокус.

— Почему ты так думаешь?

— Брюхо было очень большое.

— Это еще ничего не доказывает.

— Готов побиться об заклад смотри, она опять на лесосеку. Значит, детеныши там…

В самом деле, на этот раз серна скоро пошла обратно на лесосеку и пропала в вечерних сумерках.

— Послезавтра начнем осмотр, — сказал я. — Дадим ей немножко порадоваться своими отпрысками. И сернята пускай пососут побольше, прежде чем мы возьмем одного из них. Как мы его будем кормить: через соску — козьим молоком?

— Какую соску? Где мы возьмем соску? У нас молока нет, а ты о соске толкуешь, — возмутился мой товарищ.

— Я завтра поеду в город на нашем Алчо. Куплю в аптеке соску. И приведу козу с козленком. Все равно надо в город ехать — за картошкой.

— Ты поедешь? — задумчиво промолвил капитан Негро.

— Почему бы нет? — сказал я.

— Что ж, поезжай, — чуть не с сердцем ответил он, подымая большой желтый муравленый кувшин, который мы спрятали поблизости.

— Может, тебе хочется поехать? — предложил я.

— Не имею ни малейшего желания. В город я ни ногой!

Мы пошли домой по извилистой тропинке, проступавшей светлой полоской в устилавшей землю коричневой листве. Впереди, немного выше, на другом конце посеревшей в вечерних сумерках поляны одиноко белела наша сторожка. Вечерний ветер шумел молодой листвой векового леса у нас над головами.