За столом сидит председатель колхоза «Рассвет» Максим Николаевич Дьяков, пятидесятилетний якут с острыми скулами и чуть раскосыми черными глазами. Председатель разбирает только что доставленную почту. Поверх газет, журналов и писем лежат две телеграммы. С них и начинает Дьяков. Первая адресована Наде. Телеграмма откладывается в сторону: «Надя в командировке, приедет — прочитает». Вторая — председателю колхоза. Пишет агроном. В Оймякон она приезжает пятого января, просит выслать нарту.

Дьяков отодвигает газеты, напяливает на голову рыжую шапку из лисьих лап и выходит на улицу. Через полчаса к дому правления подъезжает лучшая ездовая упряжка колхоза. Олени рослые, сильные. Нарты новые, обитые белой шкурой. Дьяков говорит каюру:

— Привезешь ту, которая ходит тропой охотников.

Каюр важно кивает головой.

Председатель вынимает изо рта свою трубку и дает каюру. Тот делает две—три затяжки. Больше разговора не будет. Трубка вновь перекочевывает в рот хозяина. Каюр отвязывает оленей и берет в руки длинный, гладко оструганный шест.

— Э-хэ-хэй! — раздается резкий голос.

Олени трогаются. Пар валит из их ноздрей. Скрипят полозья.

— Э-хэ-хэй! — уже вдали слышится голос каюра.

Дьяков возвращается в правление и продолжает разбирать почту.

Приходит сторожиха, старая эвенка. Председатель говорит:

— Приезжает та, которая ходит тропой охотников. Растопи печку в доме. Пусть тепло ее встречает.

Не успела захлопнуться за сторожихой дверь, как на пороге показался заведующий заготпунктом Лагутин. В это время на столе Дьякова зазвонил телефон; он снял трубку.

— Здравствуйте, товарищ майор, — сказал Дьяков. — Подозрительные люди? Нет, в селе никого посторонних нет... Лагутин? Конечно, он чаще общается с охотниками. Одну минуточку, товарищ майор. Евгений Корнеевич только что зашел ко мне, я спрошу его, — и, приглашая заведующего заготпунктом присесть поближе к столу, Дьяков спросил: — Среди охотников нет разговоров о незнакомых людях в тайге?