«Он не виноват, — думает Звезднокожий, но каждый понимает его мысль. — Он не злой. Он просто иначе не умеет. Его так научили. Угорь! Будь другом, воспитай из него человека».

Угорь морщится. И тут Кирпич просыпается и садится, щуря сослепу глаза.

… Все путники были уже готовы двинуться в путь. Угорь — с мокрыми черными волосами — где-то верно, до рассвета успел найти ручей и выкупаться. Посмотрев на Кирпича, он поморщился, как минуту назад во сне и взглянул на Звезднокожего, тот едва заметно кивнул головой и улыбнулся. И снова Кирпич почувствовал себя нашкодившим школяром. Ничего уже не соображая, он полез в бездонный карман шаровар и извлек маленький ключ. Отстегнул наручник от Звезднокожего.

— Иди, — грубо толкнул он пленника. — Только смотри, больше не попадайся мне на глаза. *замечание аффтара: Ох, влияние Гюго, однако! Плагиат-с!*

Звезднокожий не тронулся с места.

— Уходи, раздраженно крикнул жандарм.

Звезднкожий стоял.

— Убирайся прочь! Ненавижу! ненавижу! ненавижу! — Кирпич топал слоновьими ногами, под которыми испуганно дрожала земля, и бессмысленно размахивал громадными кулаками.

— Мы хотим, — старательно строя миролюбивую мину, — произнес Угорь. — Чтобы ты, Кирпич, был с нами.

Лист 10

Шел и шел снег… Белые, ехали верхом воины. Они были далеко от меня, И я не узнал, мои ли это братья… — Когда вернешься с войны, братишка? Когда все люди станут друзьями? — Тогда, когда зацветут столбы, Когда утренняя звезда взойдет вечером,