Никто не пошевелился.

— Я долго буду повторять? А ну, ложись на землю! Лицом вниз! — неиствовал Кирпич.

Внезапно Звезднокожий послушался его и спокойно лег. Вслед за ним, как подкошенный, бросился навзничь Колоколец.

Тихо, с достинством, улегся на траву старец. Надо ему завтра из листьев хоть повязку набедренную сварганить — срам так к Хозяину идти!

Угорь? Не слушается?! Нет, тоже лег, сдвинув броси, насупленный. Да, опасно с ним… А этот косолапый, серый, исчез он, что ли? Или с ночью слился? Ладно, бояться нечего.

Кирпич нащупал на шее амулет и спокойно заснул.

Странный сон ему приснился. Сидит он на Страшном Суде. Вокруг Звезднокожий, старец — вся давешняя компания. Та же ночь, те же кусты.

— Убить его, — мрачно констатирует Угорь, зеленый от долгого пребывания на суше, — не человек он, хуже акулы. Убить, и — никаких разговоров.

Смутно Кирпич догадывается, что это о его смерти так заботится Угорь, но сейчас его это мало волнует, еу вдруг становится интересно, как другие члены компании отреагируют на это предложение.

— Нечего с ним цацкаться, — подбавляет Угорь решимости друзьям. — Все водное царство — за его смерть.

— Смерти нет, — сообщает старик Дуб. — Как же ты собираешься его убить?

— Убить! Убить! — эхом отвечают кусты. — Кирпич заслужил смерть.

— Как Деус Брамос скажет, — преданно возражает Колоколец, так тому и быть.

— Убить, радостно трет лапы Ужас. — Убить.

— Но это же нереально — убить. — удивляется старик Дуб и повторяет. — Смерти нет. Смерти нет. Да и зачем?

Звезднокожий грустно оглядывает своих друзей. Всех по очереди.

— Убить! Убить! — раздается вокруг. Неумолимые голоса все звонче, все пронзительней. — Убить!

Убить!

Звезднокожий кладет Кирпичу на плечо руку и все замолкают. Кандалы, связывающие жандарма с Брамосом, опадают, и Кирпич чувствует себя провинившимся школяром перед добрым учителем, который игнорирует бойкот учеников и приветливо дает шанс на исправление. Лица окружающих вытягиваются, искажаются…