4

Я испытывал чувство облегчения, не больше, восторга не было. С испорченным настроением я прошел мимо восхищенного Апельцына, не обращая внимания на выставленный им в знак высокой оценки моих предложений большой палец. Апельцын проводил меня взглядом, разворачиваясь в кресле и продолжая держать руку на весу. Я не видел, но не сомневался, что на его лице сохраняется радостный оскал, в то время как сверкающие глаза постепенно гаснут, а в мозг закрадываются недоумение и обида. Пустяки, объяснюсь позднее. Сошлюсь на переутомление, на нервы.

Устроившись в последнем ряду, дальнейшее я слушал невнимательно. Сказать по правде, я вообще не берусь вспомнить, о чем там говорилось. К счастью, собрание не затянулось надолго: минут на сорок заявленное, оно продлилось часа полтора и завершилось принятием важных решений. Если память мне не изменяет, речь шла о модернизации парковых скамеек, детских качелей, заборов, фонарей и рекламных щитов - то есть объектов, наиболее часто подвергавшихся агрессии. Когда Нагнибеда счел возможным распустить пришедших в небывалое неистовство сотрудников, я первым покинул зал. Мне показалось, что на работе нынче можно ставить крест, и я поступлю чрезвычайно разумно, если отправлюсь домой.

Так я и сделал. Я решил пройтись пешком хотя бы пару остановок. Не то, чтобы я слишком нуждался в свежем воздухе, я не какая-нибудь малокровная барышня с профессиональными обмороками, нет, но мне отчаянно требовалась добрая наркодоза привычных, не приправленных парадоксами впечатлений. Дома, прохожие, трамваи - вот элементы повседневности, необходимые мне в трудную минуту.

Когда была пройдена первая остановка, я немного успокоился и завернул в кафе. Так уж получилось, что звезды в этот день взирали косо на посещение подобных мест - буфетов, рюмочных, кафе и бистро.