Первым, кого я увидел в полутемном зальчике, был Нагнибеда. Он сидел за столиком, уплетал хазани-хоровац и запивал свое блюдо семьсот семьдесят седьмым портвейном. Дмитрий Никитич оказался одет в грязноватый бежевый плащ, величественные седины его спутались и обернулись свалявшимися патлами, так что от прежнего благопристойного облика в нем осталась - ручаюсь! - одна лишь нечаянная сопля, серо-буро-малиновая в лучах кабацкой веселенькой подсветки.

- Дмитрий Никитич? - окликнул я его дрожащим голосом.

Он повернул ко мне голову, удовлетворенно кивнул и указал на соседний стул. Я сел на краешек.

- Пришли перекусить, - констатировал шеф очевидный факт.

Я хихикнул больным смешком:

- Удивительное дело, Дмитрий Никитич! Как это вам удалось меня обогнать? Ведь я, грешен, смылся самым первым, и шел довольно быстро...

- А, выкиньте из головы, - отмахнулся Нагнибеда, запрокинул пасть и влил в нее стакан вина. - Что же вы не едите?

- Да не успел еще заказать, - ответил я потерянно.

Лучше бы мне этого не говорить. Дмитрий Никитич шмыгнул носом безрезультатно, Сизифов труд, сопля метнулась туда-обратно и вновь повисла так, значит, шмыгнув и пренебрегая тем, что поселилось у него под носом, он подтолкнул к моему локтю свою тарелку и выразительным взглядом предложил откушать, что Бог послал.

Опрокинуть стул - избитый, до пошлого театральный поступок, но я опрокинул.

И бросился бежать.

5

Двойник есть у каждого. Встречаются также тройники и прочие переходники - не стану утомляться преобразованием числительных. Высокая концентрация дублей на чумазом пятачке свинского пространства выглядела необычной.

Кроме того, все близнецы такого рода носят, как правило, разные имена. В случае с Жотовой я мог - пускай не веря самому себе, но мог - вообразить, будто обратился к ней по имени-отчеству заведомо неверно, я ошибся, но она, будучи особой воспитанной и деликатной, не стала раскрывать мне глаза на мое заблуждение и повела речь так, словно ничего не случилось.