- Я хочу пожаловаться на лифт, - прогудела Жотова. - Я вот живу на двенадцатом этаже. Вчера какой-то негодяй зашел в кабину и собрался... ну, вы понимаете, - она покраснела. Странная история. Мне всегда казалось, что врачи не краснеют, когда говорят о естественных отправлениях организма. Датчик сработал, и он застрял между четвертым и пятым этажами. Так вот: мало того, что бригаду пришлось ждать целых два с половиной часа, так еще вдобавок и вся лестница слышала пьяную ругань из этого лифта. А каково женщине моей комплекции подниматься на двенадцатый этаж пешком? В общем, я считаю, что наше изобретение несовершенно. Почему должны страдать порядочные жильцы?

Тут я вспомнил вдруг, какие у Жотовой имя и отчество, что почему-то помогло мне обрести уверенность в себе. Подобающим образом к ней обратившись и видя, что это и вправду она, я перехватил инициативу и предложил перейти непосредственно к пожеланиям.

- Какого рода усовершенствования хотелось бы вам, собственно, внести в лифтовое хозяйство?

Вот так я выразился - или немножко иначе, но в целом похоже.

Жотова смешалась и покрылась пятнами. Разумеется, она не могла предложить ничего толкового. Я набрал в грудь воздуха и выпалил:

- Надо вмонтировать в двери остро заточенные стальные пластины! Конечно, если двери раздвижные. Пусть датчики, которые фиксируют аммиак, командуют дверям сомкнуться в момент, когда пьяница собирается покинуть кабину. Одновременно выдвигаются ножи, и...

Нагнибеда разинул рот, потрясенный новой мыслью.

- Не только аммиак! - воскликнул он, и хлопнул по столу сразу обеими ладонями. Он лукаво улыбнулся сперва Жотовой, потом - мне, а после уже всем остальным. Из левой ноздри Нагнибеды не то со всхлипом, не то со всхрюком вырвался и замер победный зеленый пузырь. - Звуковые датчики! Для разных писак! Царапанье грифеля по дереву, скрип... энциклопедия матерной брани.