Произнося слово "яма", я сделал невольное глотательное движение, будто давясь, будто самолично туда, в изреченную яму проваливаясь: появилась Жотова. Она бочком проникла в конференц-зал, грузно протрусила по проходу, уселась в первом ряду и виновато улыбнулась Нагнибеде: опоздала. Тот небрежно отмахнулся - пустяки, слушайте внимательно. Однако слушать было нечего, речь моя снова прервалась.
- У вас все? - осведомился Дмитрий Никитич.
Конечно, лучшим для меня выходом было бы кивнуть утвердительно и убраться куда подальше, но чисто биологическое, живучее самолюбие помешало мне скомкать сообщение, и я помотал головой: нет, не все.
- Так продолжайте, - подтолкнул меня Нагнибеда. - Что с вами творится?
- Простите, Дмитрий Никитич, -выдавил я из себя. - Немного нездоровится. Сейчас. Сейчас я продолжу.
Воцарилась тишина. Аудитория ждала, и теперь даже те, кто вовсе не слушал оратора, будучи погружены в свои мелкие делишки, обратили внимание на мою персону, почувствовав неладное. Надвигалась катастрофа.
- У меня есть еще несколько слов насчет лифтов, - объяснил я с жалкой улыбочкой. - Уловитель запаха - хорошее изобретение, но... возникают проблемы... В дальнейшем, я хочу сказать...- Слова разбегались, я путался. Жотова не уходила, и Жотовой захотелось высказаться. :
- Можно мне сказать два слова, Дмитрий Никитич? - спросила она, поднимая руку. - С места.
Нагнибеда серьезно закивал. Он не знал, что означает мое поведение, и надеялся, как всякий талантливый начальник, что проблема разрешится сама собой. Известно, что девяносто процентов проблем решаются сами по себе, и мудрое руководство в том и состоит, чтобы не обращать внимания на львиную долю заявок, рапортов, жалоб и ходатайств.