– Стреляй! – закричал Мартин.

Стрелок прищурил глаза, и его взгляд сфокусировался на жертве. Увидев их выражение, Мартин вздрогнул, как от удара. Он осознавал, что разрушает еще одну душу, и понимал, что выбор у него невелик. Безумец уже почти достиг ворот и начал вращать своим топором.

– Стреляй!

Щелкнул, срабатывая, арбалет. Голова Мартина мгновенно развернулась. Но не успел он вглядеться получше, как болт уже достиг своей цели. Безумец упал на землю. На какое-то мгновение Мартину показалось, что возле ворот, там, куда бежал сумасшедший, он увидел ребенка, но приор моргнул, и видение исчезло. Было совершенно невозможно разглядеть что-либо сквозь град. Холодные пальцы пробежались по спине Мартина, когда он неожиданно подумал, что, возможно, в ту секунду, он взглянул на душу убитого, как раз собиравшуюся в путь. Приор вздрогнул и перекрестился. Потом медленно повернулся.

Арбалет все еще был вскинут. Глаза стрелка лихорадочно блестели. Когда Мартин поднял руку и надавил на зажатое в руках монаха оружие, опуская его, прищур Хранителя стал еще напряженнее, и глаза начали закатываться.

Мелкий град закончился так же неожиданно, как и начался. Тишина, последовавшая за этим, казалось, поднялась из замаранного пола монастырского двора. Мартин явственно ощущал на себе взгляды Павла и Хранителей. К запаху холода и сырой земли примешивался запах свежей крови. Приор знал: он должен что-то предпринять, если не хочет допустить, чтобы институт Хранителей прекратил свое существование здесь и сейчас. Однако ощущал, что, отдав приказ, он переступил через бездонную пропасть, а сделать шаг в обратную сторону для человека невозможно. Некий голос в нем вопил от ужаса: «Господь на небесах, помоги мне, я ведь совершил все это ради Тебя и ради защиты человечества!»