– Хранители! – вскричал он. Пятеро мужчин в черных монашеских рясах вздрогнули. – Хранители! Какова ваша задача?

Они молча смотрели на него. Их губы беззвучно шевелились.

– Именно! – воскликнул Мартин. – А что вы вместо этого делаете?

Монах с арбалетом попытался что-то произнести. Он указал на поле бойни.

– Для чего вас избрали?

Монах с арбалетом что-то пробормотал.

– Ваша задача – защищать христианство. Этих людей мы больше не можем защитить: они мертвы! Двое ваших братьев также мертвы. Ваше единство нарушено, защитный вал уничтожен, и гибель может просочиться отсюда в мир! Возвращайтесь к выполнению своего задания! Вспомните о своей клятве!

Медленно в стеклянные глаза мужчин начало возвращаться некое подобие жизни. Они переглянулись, потом посмотрели на Мартина.

– Да защитит и укроет вас Господь, – прошептал приор.

Они молча повернулись и быстро скрылись в здании монастыря, один за другим сливаясь с темнотой внутри постройки. Темнота эта становилась все гуще, по мере того как солнце наверху в небе приближалось к прорехе в темных тучах и начинало заливать все вокруг ярким светом. Когда глаза Мартина привыкли к темноте, в которую он всматривался, приор увидел, что по ту сторону дверного проема стоит брат Томаш и смотрит прямо на него. Мартин неожиданно осознал, что находится прямо возле места бойни, как будто именно он и был виноват в ней. «В определенном смысле так оно и есть, – подумал он. – Все эти женщины и дети были убиты сумасшедшим, однако, когда я наконец предстану перед Судией, их души будут повешены на меня». Его охватил страх, от которого его затошнило, и он постарался, чтобы чувства не отразились на лице. Голова Томаша была словно вырезана из потемневшей от времени кости. Приор видел, как движутся губы старого монаха, и, хотя он не мог его слышать, он знал, что тот говорил: «Их кровь падет на твою голову, отец настоятель».