– Какой эксперимент? – расширил глаза Роман Аркадьевич.

– Вы что, не понимаете? – Президиум Академии наук решил ну… их… ну, как это по-русски сказать, спарить что ли…

– Дельфина с человеком?!

– Да, а что тут такого? Президиум решил, мне позвонили и попросили прибыть на Утриш к концу месяца, чтобы я поговорил с дельфином начистоту. Дрессировщик мог и ошибиться, или просто соврать, чтобы привлечь к своему аттракциону нездоровое внимание праздно отдыхающей публики…

– Да, дела… – закачал головой Роман Аркадьевич. – А как вы думаете, это и в самом деле возможно?

– Скрещивание человека с дельфином?

– Да.

– Знаете, я до конца в этом не уверен. Есть у меня кое-какие соображения на этот счет. Но, надо сказать, я внимательно прочитал статью Бронетанкера, и у меня появились сомнения в своей правоте. Но в науке, знаете ли, на веру ничего не принимается. Все должно проверяться экспериментально, и не раз проверяться. Каце ооуоо, маце ууоуу о ат ла, как говорят дельфины.

– Занятно…

– Да уж. Наука – это что-то. Знаете, я в Душанбе учился и мой одноклассник, таджик, плохо говоривший по-русски, как-то читал Крылова: "Лебедь раком щуку" и так далее. Мы смеялись, но кто знает, может, через сто лет смех над подобной оплошностью вызовет недоумение…

– А как же все-таки насчет короткохвостых раков-шпионов? – недоуменно посмотрев, продолжал спрашивать вятич. – Как все-таки они передают информацию?

– Очень просто. Иванов-Ртищев как-то в курилке сказал глубокомысленно, что если у раков в голове действительно хранится огромный объем информации, то, скорее всего, они не могут ею не обмениваться. Ну, представьте, что вы много знаете? Представьте, что ваш мозг распирает четыре миллиарда бит разнороднейшей информации! Или точнее, что вы – это печка-буржуйка, докрасна раскаленная информацией. Конечно же, она должна ее излучать.

– Получается, что они переговариваются друг с другом?