Обсушив ее и накормив, Савельев отдоил немного молока у приемной матери и помазал им мордочки и спинки трех щенят Найды. Потом подвел собаку и все гладил ее по спине. Она обнюхала солому, щенят, где вместе с тремя чужими был один ее щенок, и, почуяв родной запах, остановилась, будто в недоумении. Вдруг ее щенок завозился и, ткнувшись тяжелой головой, перевалился на бок так, что стал виден розовый в крапинку живот, и тоненько заскулил. Собака без колебаний шагнула к щенятам, легла к ним и, не различая чужих от своего, стала лизать их головенки, сильно толкая и перевертывая щенят с боку на бок. Потом они всей гурьбой полезли к ней и присосались. Это случилось вчера, а сегодня Савельев был у обеих матерей и нашел все в полном порядке, так что не отличить было, у кого щенята сытее и чище: у Найды или у приемной матери.

Савельев перешел аллею и услышал, как участился собачий лай за высоким забором: собаки его почуяли. Он спустился на три занесенные снегом земляные ступеньки: собачьи будки на зиму ставились в широкое углубление, выкопанное в земле и обнесенное забором, – защита от частых в Приморье ветров. После вчерашней пурги будки и площадка между ними были легко посыпаны мелким сверкающим снегом, и только у будок, насколько хватала длина поводков, снег был до земли вытоптан собачьими лапами.

Всегда при его появлении собаки оживлялись, лаяли, скулили и, припадая на передние лапы, виляли хвостами: просили подойти.

И сегодня было как будто так же, и все-таки опытный собаковод Савельев почувствовал, что, пожалуй, и не так.

Будок было двенадцать, и около них, привязанные на поводках, рвались к нему двенадцать породистых, умных собак. Тут были немецкие овчарки, гиляцкие и забайкальские лайки – обученные в питомниках служебные собаки. Больше всего обычно выражал ласковое и почтительное внимание к Савельеву крупный серый Хабитус, породой – немецкая овчарка, воспитанием – санитар. Но сегодня он жалобно скулил, уставившись в дальний угол, и рвался туда со своего поводка.