Из-за фундаментной стены послышался пронзительный женский голос, просящий воздуха, затем другой:

— Воды, воды, ради Бога, воды!

Старик, стоя на коленях, утешающе обратился к ним. Терпение его было неимоверным. Если бы не он, мы побросали бы инструменты и убежали, затыкая уши, чтобы не слышать этих безумных голосов.

Свет раннего утра с трудом проникал сквозь толстый, удушливый ковер дыма над горящим городом. Мы работали в противогазах, но едва не задыхались. Голоса наши звучали глухо, отдаленно.

Нам удалось пробить новое отверстие. Мы пытались всеми силами успокоить несчастных людей в заваленном подвале. Атмосферу ужаса во время воздушного налета можно вообразить, но только те, кто побывал под бомбами, знают, что они — не самое страшное. Самое страшное — реакция на них человеческого духа.

— Отче наш, сущий на небесах! — раздался высокий, дрожащий голос. Кирки и лопаты продолжали стучать. — И оставь нам долги наши…

Оглушительный взрыв, всплеск и поток огня. Новые раздирающие уши взрывы. Снова налет? Снова случайная бомбежка вслепую? Нет, зажигательные бомбы!

Мы плотно прижались к фундаменту того, что было некогда детским домом.

— Ибо Твое есть Царство…

— Нет, клянусь Богом, — ответил возбужденный голос Порты. — Оно принадлежит Адольфу — этой гнусной свинье!

— Помоги, Господи, помоги нам и нашим детям, — закричала молившаяся в подвале женщина. Заплакал ребенок:

— Мама, мама, что они делают? Я не хочу умирать, не хочу умирать.

— О Господи, вызволи нас, — истерически крикнула другая, и белые, холеные пальцы заскребли по краю отверстия, ломая наманикюренные ногти о бетон.

— Убери руку, моя девочка, иначе мы вас никогда не вызволим, — заревел Плутон.

Но тонкие, длинные пальцы продолжали отчаянно скрести. Порта хлестнул по ним ремнем, кожа треснула, выступили капли крови. После очередного удара они уползли из щели, словно издыхающие черви.