— Обер-ефрейтор Густав Эйкен и фаненюнкер

Пауст снисходительно кивнул и поднял к широкому, потному лицу громадную кружку.

— Можете идти?

Громко щелкнув каблуками, мы повернулись кругом и с топотом пошли из пара и вони столовой.

Снаружи Плутон принялся непристойно браниться. Закончил он тем, что повернулся задом к закрытой двери столовой, задрал ногу и громко испортил воздух.

— Скорей бы опять на фронт. Если мы застрянем здесь надолго, я сверну шею этому Паусту так, чтобы он мог нюхать свою задницу.

Мы уныло сидели в караульном помещении, играли в «двадцать одно», но вскоре нам это надоело. Мы уселись на стулья с высокими спинками и принялись жадно разглядывать очень уж порнографические журналы, которые дал нам Порта.

— Вот это задница! — усмехнулся Плутон и указал на девицу в моем журнале. — Найти бы такую девочку, я показал бы ей, на что способен. Люблю бедра, которые едва можно обхватить руками. Как бы тебе понравилась здоровенная корова вроде этой, лежащая на столе в одной комбинации?

— Не особенно, — ответил я. — Мне нравятся те, которых ты назвал бы тощими. Смотри, а вот эта очень ничего. Менять бы таких каждые полгода, я бы выдержал тридцать лет войны.

Начальник караула, унтер-офицер Рейнхардт, подошел и наклонился над нашими плечами. У него потекли слюнки.

— Вот это да! Где берете такие журналы?

— Как это где? — высокомерно ответил Плутон. — Их каждую среду раздает Ассоциация молодых христиан

— Не наглей, обер-ефрейтор, а то поссоримся, — угрожающе сказал Рейнхардт, когда Плутон расхохотался. Но тут же смягчился. Глаза у него выкатились при виде девиц в фантастически-неестественных эротичных позах. Тут даже Казанова разинул бы рот.

— Ну, черт возьми, — пропыхтел Рейнхардт. — Как только сменимся, поищу себе такие же картинки. Очень возбуждают. Вот отличная поза, нужно будет завтра попробовать ее с Гретой.