Это был очень маленький человек с очень большим моноклем в глазнице. Одеяние его походило на маскарадный костюм прусского офицера: зеленый китель полу венгерского-полунемецкого покроя, очень короткий, как у кавалеристов; светло-серые, почти белые бриджи с нашитой на заду громадной кожей в типично кавалерийском стиле; черные, очень высокие лакированные сапоги. Было загадкой, как он ухитрялся сгибать в них ноги; потому-то из-за сапог и бриджей Вайсхаген получил от солдат прозвище «Задница в сапогах». Фуражка у него была с высокой тульей, какие особенно нравились нацистским бонзам, — с броско вышитыми орлом и венком, с подбородочным ремнем из узловатого серебряного аксельбанта. Само собой, черное кожаное пальто было длинным, с щегольскими громадными лацканами. На шее у него висел орден «За боевые заслуги»

Солдаты спорили, есть ли у этого карлика губы. Рот его представлял собой тонкую линию, буквально исчезавшую на суровом лице, обезображенном дуэльным шрамом. Самой характерной его чертой были голубые глаза-ледышки. Ты холодел от страха, стоя перед этим маленьким комендантом, который обращался к тебе бархатным голосом, но при этом от взгляда его бесчувственных ледяных глаз у тебя душа уходила в пятки. Глаза оберст-лейтенанта фон Вайсхагена, коменданта военного городка Двадцать седьмого (штрафного) танкового полка, были глазами кобры. Никто не мог вспомнить, видел ли он хоть раз в обществе фон Вайсхагена женщину, и неудивительно. Любая женщина оцепенела бы под его пронизывающим взглядом. Когда под конец войны его турнули из армии, он наверняка возглавил тюрьму для особенно трудных заключенных. Казалось, не существует таких людей, которых он не мог бы сломить или перевоспитать.

У этого человека была еще одна характерная черта. Кобура его всегда была расстегнута, так было легче выхватить зловещего вида вороненый маузер калибра 7,65. Денщики (их у него было двое) говорили, что он еще носил шестизарядный вальтер с разрывными пулями.