Лампочка под потолком жалобно мигнула и погасла. И тут же в коридоре зазвонил телефон. Он вопил долго и крикливо, Антонина Николаевна, само собой разумеется, не шла, и, чертыхнувшись, Лаптев в одних носках вышел из комнаты. Конечно, он ударился об дверь, естественно, толкнул столик в прихожей, и со столика, ясное дело, упала пепельница. Пепельница разбилась, а телефон между тем затих. Но стоило Лаптеву двинуться вдоль стены в обратный путь, как телефон залаял снова.

- Это доктор? - крикнул тоненький женский голос. - Алло! Мне доктора!

- Вы. Не туда. Попали! - отчеканил Лаптев, но дама на том конце провода не обескуражилась.

- Это два четырнадцать семьдесят пять восемнадцать? - допрашивала она.

- Это два семнадцать семьдесят пять девятнадцать! - рявкнул Лаптев, бросая трубку.

Однако дойти до своей двери он не успел. Телефон опять так разорался, как будто "междугородная" вызывала "скорую помощь".

- Доктор, миленький! - закричали в трубке, не успел Лаптев даже сказать "да". - Доктор, дорогой мой человек, что делается! - Женщина не слушала Лаптева, рта ему раскрыть не давала, задыхалась, за что-то благодарила, все время приговаривая: - Вы волшебник, доктор, вы кудесник, вы просто маг и колдун!

- Да не доктор я! Не доктор! - прорвался наконец Лаптев. - Это - два семнадцать семь пять девятнадцать! Набирайте как следует. Вы меня сводите с ума! - он тоже почти кричал, сам отмечая в своем голосе истерические нотки.

Дама молча брякнула трубкой. Лаптев вернулся на диван, сел, сжал пальцами виски и медленно начал думать, что это ужас, тридцать лет, а сердце от пустяков трепыхается, как у старухи, что надо сейчас постелить и лечь, нет! сперва выпить бы валерьянки, а еще лучше - водки... Но ни валерьянки, ни тем более водки у него не было.

И тут телефон взорвался опять. Он не такой дурак, Лаптев, хватит! Он не даст, он больше не позволит над собой издеваться, пускай разоряется, гад, хоть до утра!