Катерина хороша собой, умна, относительно обеспечена, и то вышла замуж без страстной любви. Но тут другое. Петр Александрович Гущин нравился больше, и ближе он, роднее, их семьи давно знакомы, в гости ходили друг к дружке по праздникам. Но выйди Катя за Петра, и не видать бы им отцовских денег. Нет, приданое дали бы, как положено, но деньги тут же пустили бы в оборот, устроили бы общее семейное дело. А у них свое дело, и если все получится, прибыль будет впятеро против родительской. Интересное дело, новое, не то, что мылом торговать. Отцу разве объяснишь? Ретроград, рисковать не станет, довольствуется малым. Убежден, что дочь должна сидеть дома на хозяйстве, в дела мужа не вникать, такой мать была. По Катиным воспоминаниям, мать вовсе не была домашней клушей, помнят всяк по-своему. Мать умерла, когда Кате исполнилось тринадцать лет, и отец больше не женился, один вырастил двух дочерей, Катю и старшую Лизу. У Лизы у самой четыре девочки, она рано замуж вышла. И Катя, вот, этим летом повенчалась с Сергеем Дмитриевичем Колчиным. Отец видел ее женой Петра, давно привык к этой мысли, но против Сергея возражать не стал. Отец человек пожилой, хорошо за пятьдесят, ему лестным показалось породниться с потомственным дворянином Колчиным, и чтобы внуки были дворянами от рождения. Денег у будущего зятя маловато — ничего, наживет, не зря в институте учится на химика.

— Ты любишь Сергея Дмитриевича? — внезапно спросила Люба и отвернулась к стене, словно ответ не интересовал ее. На кухне зазвенело стекло, наверное, мыши опрокинули стакан, и Катя шагнула к двери, но задержалась. Оглядела комнатку, подошла к столику с хризантемами, оборвала лепесток, растерла в пальцах. Она растерялась.

Когда-то давно, в последних классах гимназии, Катерина считала, что любит Петю, ведь ей предстояло выйти за него замуж. Они ходили на каток, ездили гулять на острова, на Пасху целовались.