– А помнишь, Кондрат, как отец нас впервые в ночное взял? – спросил Андрей.

– А то как же. И угораздило же его как раз в ту ночь!

– А что такое? – спросил Павел.

– Ночь была, – тихо сказал Андрей, – такая же, как сегодня, темная. И как раз в начале мая. Берега в такое время всегда рушатся. Мы, детвора, лежали на кожухе. И вдруг бабахнуло. Далеко, глухо, страшно. Совсем не как берег… А потом звон откуда-то издалека, как на похоронах.

Помолчал.

– В ту ночь старшая дочь Раубича родилась. Так это Раубич из пушки выстрелил. Там, наверно, весело было, а здесь страшно. Очень уж темная ночь была.

Блики огня скользили по лицам и горячили их, а затылки ласково сжимал ночной холодок.

– А правду ли говорят, Андрейка, что Раубич тот чародей? – спросил Кондрат.

– Почему это? – впервые за весь вечер спросил Алесь.

– Не знаю, – сказал Кондрат.

– И я слышал, – уверенно сказал Павел. – Потому что он вуниатом

– Тю на тебя! – возмутился Кондрат. – Это выходит, что и наша мать колдунья. Она ведь тоже в вуниатах была, пока их от вунии не отвели. Силком отводили. Если б поп увидал, что она до сих пор Скорбящего

– Наша мать совсем другое, – сказал Андрей. – Ну, запретили молиться, как хочется, так она и бросила. А Раубич, говорят, в самом деле колдун. Потому как ни с чем не смирился, когда вунию уничтожали, и, говорят, в первую же ночь продал душу, лишь бы только не по-ихнему вышло…

– Кто это видел? – не поверил Алесь.

– Я-то не видел, – вздохнул Андрей. – Может, и врут… Однако что-то все же есть. Ночами он, говорят, не спит. И огней уже нет, а искра все светит. Однажды наш Кастусь Бовда проходил в полночь мимо его клетей, так, говорит, серой из подвала здорово тянет! И потом ночью, в темноте, у него люди в доме. Неизвестно откуда появляются, неизвестно куда исчезают. Да и люди ли еще?