В тот раз мы с Зосей Сергеевной выпили водки, немного поговорили, и я несколько раз заглянул за отворот ее халата, но до большего дело не дошло. Сейчас она провела рукой по моей щеке и спросила:

— Миша, у тебя закурить, случайно нет?

— Откуда? — ответил я севшим вдруг голосом. — Ты же знаешь, что не курю.

— Да я и сама не курю, но, бывает, потянет. Ты лежи, лежи. — Опустила рядом свое большое запахнутое в халат тело и снова спросила. — Выпить хочешь?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Наверное, хочу.

Зося Сергеевна чему-то рассмеялась, затем сказала:

— Мы с тобою, Мишенька, сегодня обязательно напьемся, но сейчас не нужно. Ты после тайги так хорошо пахнешь. Не стоит перебивать водкой. Сейчас положи руку сюда. У меня груди тугие, как у семнадцатки. Где угодно щипни — не ухватишь. Только не торопись. Ой! До чего же ты вкусно пахнешь! Я тебе тоже хорошо пахну? У меня в зоне была книжка про Наполеона, я ее наизусть выучила. Он перед тем, как ехать к своей Жозефине, посылал ей маляву: «Не купайся! Приезжаю в гости». Мне это почему-то больше всего нравилось. А может, так легче было привыкать ко всем тамошним ароматам. Но вообще — то, все правильно. Мужик должен мужиком пахнуть, а женщина — само собой…

Зося Сергеевна и на самом деле пахла очень вкусно. Я всегда помню этот запах. Запах молока, мамы и еще чего-то, очень домашнего и родного.

А через час, когда я подхватился подложить в печку дров и попутно отыскать хотя бы кусочек сухарика, она принесла бутылку водки, миску квашеной капусты и завернутую в пуховый платок кастрюлю. Расставив все это прямо на медвежьей шкуре, вдруг сказала:

— Я знала, что ты сегодня вернешься. Думаю, чем тебя кроме картошки порадовать? Попробуй, почти не остыла. — Пытливо всмотрелась в мое лицо и продолжила. — Здесь на севере все женщины немного шаманками делаются. Зинка своего мужика, когда бы из трассы не вернулся, варениками с творогом встречает, а я вот придумала картошкой удивить…