В наш поселок вездеход заехал только потому, что не хватило горючего, а так бы я добирался от трассы попутками. К тому же, обычно я возвращаюсь из тайги к Новому году, да и то не всегда. Но эта огромная, с молодым как у семнадцатилетней девушки телом женщина, не только знала, когда вернусь домой, а даже сварила картошку…

Меня разбудили холод и голоса зеков. Каждое утро их в сопровождении конвоя гоняют через поселок на пилораму. Солдатам из конвоя это не нравится, но зеки совсем другого мнения. Когда их попытались возить автобусом, они так его раскачали, что автобус завалился набок. Теперь ходят пешком. По пути стараются привлечь внимание встречных женщин и ловят собак. Бежал Тузик по дороге, колона разошлась и сошлась: Тузика как не бывало. Даже не взвизгнет.

Зося Сергеевна спала, прижавшись ко мне животом и грудями. Это было очень приятно. Во сне она довольно громко всхрапывала. Обычно я не люблю, когда храпят, а сейчас нравилось. Подумалось, как хорошо, что она пришла, но потом в голову хлынул поток недавних событий, и стало так тоскливо, что хотелось завыть.

Зося Сергеевна пошевелилась, теснее прижалась ко мне и, не открывая глаз, произнесла:

— От тебя тепло идет, как от печки. Я бы к тебе только затем и приходила, чтобы просыпаться рядом. А то меня спрашивают, почему скучная? Спать не с кем? Спать есть с кем, отвечаю. Просыпаться не с кем.

— Ты еще придешь? — спрашиваю Зосю Сергеевну. Она открыла глаза и удивленно вскинула брови:

— Обязательно, родненький. Пока тебе будет плохо, пока ходить и буду.

— Откуда ты знаешь, что мне плохо? — как можно более удивленным голосом спросил я. — Разве с тобою может быть плохо?