Подвыпившие гости славили орден и его богатства, восхищались неприступным замком и военной силой рыцарей…

Расталкивая толпящихся между столами певцов и комедиантов, в зале появился человек в запыленной дорожной одежде. Он протиснулся к столу, где сидел Витовт, и, нагнувшись, тихо сказал:

— Измена, князь Витовт… Янош Мазовецкий мечом захватил полесские города Дрогичин и Мельник, отчину твоего отца.

Витовт поднялся из-за стола и вместе с княгиней Анной и боярами покинул пиршество…

Великий магистр старался не смотреть, как ест Конрад Валленрод: он слишком глубоко окунал свои волосатые пальцы в общую чашу, вылавливая в подливке жирные куски мяса, и громко чавкал.

После короткого сна Конрад Цольнер не чувствовал облегчения. В постели под пологом было жарко, снилась всякая дрянь. Сидя за столом, он стал вспоминать сны. Он видел собственную душу и рассыпанные на полу деньги ордена из плохого серебра, с крестом на одной стороне. Душа была в легких белых одеждах, но стонала и плакала, стараясь оторвать от себя какие-то черные комочки. Цольнер присмотрелся, и в черных комочках он узнал свои грехи. Ох, много их было! Они вцепились, как пиявки, сосали кровь, и делались все больше и больше…

В мир действительности его вернул пронзительный голос мужчины в черном камзоле с золотым шитьем. Конрад Цольнер хотел прислушаться и понять слова, но мешало чавканье великого маршала.

Когда в зал ввалились ученые медведи с поводырями, а за ними набеленные и раскрашенные плясуньи-девки, великий магистр, а с ним благочестивый капитул и епископы покинули пиршество.

Члены капитула и епископы прошли в малую трапезную дворца доканчивать праздник, а Конрад Цольнер вернулся в опочивальню. Рыцари-телохранители оставили его у порога. Один из них встал у дверей.