Узнав о вероломном поступке Яноша Мазовецкого, Витовт поскакал в Черн, но на половине пути раздумал. «Разве в моем положении можно ссориться с человеком, приютившим в тяжелое время? Как повернутся дела, трудно предугадать. Не будет ли разумнее оставить пока все как есть? А братец Ягайла? Вот о ком не надо забывать. Но что можно сделать, — продолжал он размышлять, — у кого просить помощи? Жемайтские кунигасы встанут за меня, но их мало, а Ягайла, как всегда, призовет в свое войско русских. Остаются немецкие рыцари. С их помощью, если умно повести дело, можно отомстить. Уговорить великого магистра и вместе с ним напасть на Литву. Но честно ли просить помощи у извечного врага?.. Против Ягайлы можно объединиться даже с немцами, — решил князь, тряхнув головой, — ведь он не постеснялся… Ах, Ягайла, Ягайла! — Чем больше думал о нем Витовт, тем больше распалялся. — Не может быть двух ног в одном сапоге, двух медведей в берлоге, не может быть в Литве двух великих князей!»

— Ануся, — обернулся он к жене; их кони шли бок о бок.

— Что, мой супруг? — Княгиня Анна давно заметила перемену в настроении мужа и ждала разговора.

— Ты продолжай путь. Благодари Яноша, ведь он для нас захватил у Ягайлы Мельник и Дрогичин. — На словах «для нас» Витовт сделал ударение.

Княгиня Анна с удивлением посмотрела на него:

— Но, мой супруг…

— Так нужно, Ануся. Ведь Янош говорил именно так. Поверим ему, не навсегда, а на время. Попрощаемся — я еду обратно в Мариенбург, а ты побудь в Черне у моей сестры… Береги себя, Ануся. С тобой поедут бояре.

— Что ты задумал? — встревожилась княгиня, зная неугомонный характер мужа.

— Постараюсь уговорить великого магистра. Если все пойдет хорошо, я пошлю за тобой, если нет — вернусь к Яношу. Цольнеру преподнесу наши драгоценности, те, что в костяной шкатулке, — добавил он. — Говорят, старый петух любит подарки.