Я принёс с собой всё необходимое, чтобы прожить день-другой, пока не ознакомлюсь с обстановкой: спальные принадлежности, примус и немного горючего, свечи и кое-какое продовольствие в консервах. Я знал, что у меня не будет проблем с тем, на чём сидеть, так как за пять лет охоты на акул у этих берегов я привык к тому, что на каждой отмели западного побережья есть масса рыбных ящиков. В первое время пребывания в Камусфеарне штабеля рыбных ящиков служили мне и сиденьем и столом, и даже сейчас, несмотря на известную обустроенность дома, они составляют основу значительной части мебели, хоть всевозможные ухищрения и покрывала искусно скрывают её происхождение.

Десять лет жизни в Камусфеарне научили меня также и тому, что, если запастись терпением, то рано или поздно любой из предметов домашнего обихода появится на отмели в пределах мили от дома. Поэтому прочесывание побережья до сих пор сохраняет для меня всё ту же привлекательность и вожделение, какие я испытывал тогда. После западного или юго-западного ветра можно найти почти всё что угодно.

Рыбные ящики - большей частью с названиями фирм Маллейг, Баки или Лоссиемаут, но также иногда и из Франции и Скандинавии, - их даже нет смысла считать, хоть я их до сих пор собираю, больше по привычке, чем по необходимости. Рыбные корзины, большие открытые корзины из лозы с двумя ручками, годятся на дрова и под мусор.

Целые деревянные бочонки попадаются редко, за все свои годы здесь я нашёл их только три. Я с усмешкой вспоминаю, как смотрел на них в английских барах, владельцы которых используют их в качестве стульев как дань моде, в то время как я пользовался ими по необходимости.

Инстинкт Робинзона Крузо таится у большинства из нас, возможно, благодаря играм нашего детства по строительству дома, и с приезда в Камусфеарну, я тщательно осматриваю любые обломки и прикидываю, нельзя ли их куда-либо приспособить.

Занимаясь этим делом уже давно, я всё ещё удивляюсь тому, что чаще всего из огромного разнообразия предметов, выброшенных на берег, попадаются резиновые грелки.