– Гляжу я на тебя, парень, и удивляюсь. – Быков внимательно осмотрел Оську. – Зачем ты добровольно пошел на «Ялту»?

– Все же... «Ялта», – ответил Оська. – Курорт!

– Было время, – рассудительно продолжал Быков, не обращая внимания на шутку. – Хаживали мы в море, чтобы заработать, поболе привезти домой. В этот рейс барыши у нас будут небольшие. В сберкассу не понесешь.

– Зачем беспокоить сберкассу? – Голубые глазки Оськи простодушно уставились на Быкова. – Сперва вносить, потом выносить.

– А если подкопить? – спросил Быков. – Да справить, скажем, костюм.

– А вы знаете, как писал великий Пушкин? – спросил Оська. – «Богачу-дураку и с казной не спится. Бобыль гол как сокол – поет, веселится».

– Это не Пушкин писал, – вставил Паша. – Никитин.

– Неважно, – веско бросил Оська. – Он тоже был великий.

– Болтаешь ты!.. – В голосе Быкова прозвучало осуждение. – А нас в любой момент могут жахнуть торпедой в борт. И полетим мы... – Он выразительно показал узловатым пальцем наверх.

– Никуда мы не полетим, – уверенно возразил Оська.

– Ты-то почем знаешь, что не полетим? – усмехнулся Марушко.

– Не полетим, – упорствовал Оська. – Я счастливый. Где Оська – пароход не потонет. И бомба сюда не попадет. Хочешь на спор? – Он протянул руку Марушко. – Если меня разнесет бомба, я плачу тебе тыщу карбованцев. Не разнесет – ты мне. Пошли?

Слова его потонули в дружном хохоте.

Шум в каюте поднял с койки Малыша. Он осмотрел матросов мутными глазами и, придерживаясь руками за стену, стал пробираться к двери.

– Бьет море? – участливо спросил Быков.

– Болтает и болтает, – простонал Малыш. – Душу выворачивает!

– А ты бери пример с меня. – Оська назидательно поднял палец. – Утром я две тарелки борща навернул да каши с мясом. Все это хозяйство компотом залил. Попробуй... качни!