Иван Кузьмич проворно нырнул под трап и увидел выглядывающих из входа в машинное отделение кочегаров.
– В укрытие! – закричал он. – Кому говорю?
Кочегары смеялись, кричали что-то, показывая на небо.
Иван Кузьмич выглянул из-под трапа. Самолеты строились в пеленг, направлением на запад.
«Боятся израсходовать боезапас, – понял Иван Кузьмич. – В пути их могут перехватить наши».
И облегченно вздохнул:
– Пронесло!
Неожиданно в окно рубки высунулся вахтенный матрос.
– Старпома в рубку! – закричал он истошным голосом. – Старпо-ом!
– Что случилось? – вышел из-за надстройки Иван Кузьмич. – Чего кричишь?
– Капитана убило. – Матрос облизнул сухие серые губы и хрипло добавил: – Насмерть.
Продолжать поиск
Бассаргин был еще жив. Полуприкрытые дрожащими веками глаза его неподвижно уставились в потолок рубки. Рядом с отброшенной в сторону правой рукой дымилась папироса с примятым зубами мундштуком.
Иван Кузьмич стоял смятенный, не замечая, что в рубку быстро набились люди. Вошел и Корней Савельич с тяжелой санитарной сумкой. Он молча раздвинул рыбаков, обступивших лежащего на решетчатой опалубке капитана, и опустился возле него на колено.
Бассаргин приоткрыл глаза и неестественно тонким голосом протянул:
– Планше-ет... в среднем ящике-е...
На последнем слоге в голосе его прорвалась звучная нота и тут же оборвалась, перешла в хрип.
Корней Савельич поднял вялую и странно тяжелую руку капитана. Долго прощупывал запястье – искал пульс, потом бережно опустил руку Бассаргина на пол. Взгляд его остановился на боцмане.