Он вошел в дом, наигравшись во дворе. Мать крикнула ему:

– Помойте руки, сеньор, вы грязны, как свинья.

Она сидела на веранде, пила холодный чай и читала книгу. У нее был двухнедельный отпуск.

Хэл символически подставил руки под холодную воду и вытер всю грязь о полотенце.

– Где Билл?

– Наверху. Скажи ему, чтобы убрал свою половину комнаты. Там страшный

Беспорядок.

Хэл, которому нравилось сообщать неприятные известия в подобных случаях, бросился наверх. Билл сидел на полу. Маленькая, напоминающая кроличью нору дверка, ведущая в задний чулан, была приоткрыта. В руках у него была обезьяна.

– Она испорчена, – немедленно сказал Хэл.

Он испытал некоторое опасение, хотя он едва ли помнил свое возвращение из ванной комнаты, когда обезьяна внезапно начала стучать тарелками. Неделю или около того спустя он видел страшный сон об обезьяне и Буле – он не мог в точности вспомнить, в чем там было дело – и проснулся от собственного крика, подумав на мгновение, что что-то легкое на его груди было обезьяной, что, открыв глаза, он увидит ее усмешку. Но, разумеется, что-то легкое оказалось всего лишь подушкой, которую он сжимал с панической силой. Мать пришла успокоить его со стаканом воды и двумя оранжевыми таблетками детского аспирина, которые служили своеобразным эквивалентом валиума для детских несчастий. Она подумала, что кошмар был вызван смертью Булы. Так оно и было в действительности, но не совсем так, как это представляла себе его мать.

Он едва ли помнил все это сейчас, но обезьяна все-таки пугала его, в особенности, своими тарелками. И зубами.

– Я знаю, – сказал Билл. – Глупая штука. – Она лежала на кровати Билла, уставившись в потолок, с тарелками, занесенными для удара. – Не хочешь пойти к Тедди за леденцами?

– Я уже потратил свои деньги, – сказал Хэл. – Кроме того, мама велела тебе убрать свою половину комнаты.

– Я могу сделать это и позже, – сказал Билл. – И я одолжу тебе пять центов, если хочешь. – Нельзя сказать, чтобы Билл никогда не ставил Хэлу подножек и не пускал в ход кулаки без всякой видимой причины, но в основном они ладили друг с другом.