Работа в школе, которую они когда-то считали лишь ступенькой на пути к славе, известности и богатству, уже в течение пятнадцати лет служила основным источником дохода – чертовски длинная ступенька, как Ричард порой думал. Но все же он не оставлял свою мечту. Он писал рассказы, иногда статьи и вообще был на хорошем счету в Писательской гильдии. Своей пишущей машинкой Ричард зарабатывал до 5000 долларов в год, и, как бы Лина ни ворчала, он заслуживал своего собственного кабинета, тем более что сама она работать отказывалась.

– Уютное местечко, – сказал Нордхоф, окидывая взглядом маленькую комнатку с набором разнообразных старомодных снимков на стенах.

Дисплей беспородного текст-процессора разместился на столе поверх самого процессорного блока. Старенькую электрическую пишущую машинку «Оливетти» Ричард временно поставил на один из картотечных шкафов.

– Оно себя оправдывает, – сказал Ричард, потом кивнул в сторону текст-процессора. – Вы полагаете, эта штука будет работать? Джону было всего четырнадцать.

– Видок у нее, конечно, неважный, а?

– Да уж, – согласился Ричард.

Нордхоф рассмеялся.

– Вы еще и половины не знаете, – сказал он. – Я заглянул сзади в дисплейный блок. На одних проводах маркировка IBM, на других – Radio Shack. Внутри почти целиком стоит телефонный аппарат Western Electric. И хотите верьте, хотите нет, микромоторчик из детского электроконструктора. – Он отхлебнул пива и добавил, видимо, только что вспомнив. – Пятнадцать. Ему совсем недавно исполнилось пятнадцать. За два дня до катастрофы. – Он замолчал, потом тихо повторил, глядя на свою бутылку пива. – Пятнадцать.

– Из детского конструктора? – удивленно спросил Ричард, взглянув на старика.

– Да. У Джона был такой набор лет... э-э.. наверное с шести. Я сам подарил ему на рождество. Он уже тогда сходил с ума по всяким приборчикам. Все равно каким, а уж этот набор моторчиков, я думаю, ему понравился. Думаю, да. Он берег его почти десять лет. Редко у кого из детей это получается, мистер Хагстром.