– Пожалуй, – сказал Ричард, вспоминая ящики игрушек Сета, выброшенные им за все эти годы, игрушек ненужных, забытых или бездумно сломанных, потом взглянул на текст-процессор. – Значит, он не работает?

– Наверно, стоит сначала попробовать, – сказал Нордхоф. – Мальчишка был почти гением во всяких электрических делах.

– Думаю, вы преувеличиваете. Я знаю, что он разбирался в электронике и что он получил приз на технической выставке штата, когда учился только в шестом классе...

– Соревнуясь с ребятами гораздо старше его, причем некоторые из них уже закончили школу, – добавил Нордхоф. – Так по крайней мере говорила его мать.

– Так оно и было. Мы все очень гордились им. – Здесь Ричард немного покривил душой: гордился он, гордилась мать Джона, но отцу Джона было абсолютно на все наплевать. – Однако проекты для технической выставки и самодельный гибрид текст-процессора... – Он пожал плечами.

Нордхоф поставил свою бутылку на стол и сказал:

– В пятидесятых годах один парнишка из двух консервных банок из-под супа и электрического барахла, стоившего не больше пяти долларов, смастерил атомный ускоритель. Мне об этом Джон рассказывал. И еще он говорил, что в каком-то захудалом городишке в Нью-Мексико один парень открыл тахионы – отрицательные частицы, которые, предположительно, движутся по времени в обратном направлении, – еще в 1954 году. А в Уотербери, что в Коннектикуте, одиннадцатилетний мальчишка сделал бомбу из целлулоида, который он соскреб с колоды игральных карт, и взорвал пустую собачью будку. Детишки, особенно те, которые посообразительней, иногда такое могут выкинуть, что только диву даешься.

– Может быть. Может быть.

– В любом случае это был прекрасный мальчуган.