– Кажется, я слышал выстрел, – сказал кондуктор, поднимаясь за мной, пока я возился с дверью тамбура. Я не знал, что именно он успел увидеть, и хотел услышать его комментарий. У меня было чувство, что за последние дни у меня получился перебор со стрельбой, – по крайней мере, с точки зрения жителей Клинтона.

– Угу, – сказал я, оглядев кондуктора с ног до головы. – Угу, на меня бросилась собака – бешеная собака – и я убил её вот этим.

Я резко ткнул пистолет под его подбородок и наблюдал за реакцией.

– Кажется, я видел фигуру – человека...

Он поставил фонарь на пол и протянул руку к стоп-крану. И тут, в тусклом свете фонаря, я разглядел маленькую пуговицу на отвороте его пальто; лацкан загнулся, и я успел прочитать на ней: КОТОР.

Глядя ему прямо в глаза, я поднял правую руку и положил её себе на правый глаз. Затем повернул ладонь наружу и отдал ему салют Клана.

Его рука мгновение помедлила на стоп-кране, но я заметил, что он расслабил пальцы.

– Эй – эк, – сказал он.

– Эк – эй, – ответил я.

Он снял руку со стоп-крана, молча повернулся и перешёл в другой вагон. Я постоял минуту, затем с ухмылкой вошёл в своё купе. Чтобы там ни говорили о Клане, иногда и он бывает весьма кстати.