- Они выстукивают, что через час-другой доберутся до подвала, - ответил командир подлодки.

- Который час?

- Половина второго, - ответили из угла, где находились единственные в погребе часы.

- Дайте мне часы, - сказал командир подлодки.

Ему подчинились без звука.

Он погасил фонарик, батарейка почти совсем разрядилась. Лампочка едва светилась.

Прислушавшись, люди уловили где-то наверху не то царапанье, не то поскребыванье. Надежду нужно подкармливать, иначе она угасает, как фонарик с разрядившейся батарейкой. И люди вслушивались.

Никогда еще время не тянулось так медленно. Прошла целая вечность, можно было перебрать всю жизнь от первых минут сознания до того ужасного момента, когда рассыпался дом. Можно было, точно покрывало, расстелить свою жизнь на коленях и как следует разглядеть узоры, стежки. Кое-где зияли дыры, и тут уж память была бессильна. Забыто, и баста! Можно было вывернуть покрывало наизнанку и придумать, что бы было, если б не было того, что было. Можно было выдумать новые узоры и стежки и по прошествии целой вечности спросить командира подводной лодки:

- Который час?

- Прошло всего пять минут.

- Часы остановились, - сказал неверующий.

Командир подводной лодки приставил часы к его уху.

- Ммм! - произнес неверующий.

- Остановились или нет? - допытывался командир подлодки.

- Нет, идут, - ответил неверующий.

Остальные засмеялись. Теперь неверующий был нестрашен. Над ним смеялись.

Прошло несколько вечностей.

Люди сидели в темноте. Прижавшись друг к другу, чтобы слышать тяжкое дыхание соседа, чтобы знать, что есть еще живые люди на земле, разглядеть во тьме их было невозможно. Их можно было только нащупать, уловить на слух. Самолет им выколол глаза. Их швырнуло в кромешную тьму, но они не сломлены. Потому что держатся вместе. Кое у кого нашлась вода.