Пили, передавали соседям. Командир пил последним.

Люди понимали, надо запастись терпением, не хныкать.

Нельзя пробивать ломом проход, нельзя плакать, нельзя делать резких движений, потому что где-то в голове начинали стучать молоточки. Кипела кровь. Перед глазами плыл красноватый туман. И все же они не были беспомощны. Они что-то делали. Когда нет другой работы, и ожидание тоже работа.

- Который час?

- Прошло полчаса.

Время от времени командир подводной лодки ударял камнем по водопроводной трубе. Сверху ему отвечали.

Удары следовали один за другим с небольшими промежутками. Видимо, тех, кто был занят спасательными работами, было не так уж много.

Когда убежище наконец открыли, многие были без сознания. В том числе и девочка. На улице светило солнце. Люди так привыкли к темноте, что закрывали лицо руками. Они не могли понять: как могло наступить утро, если они просидели в погребе всего два часа?

- Ну, что я вам говорил, - воскршшул неверующий, - часы стояли, вон солнце как высоко поднялось над горизонтом!

- Там ведь запад, - поправили его, - через час-другой солнце зайдет.

- Как? Значит, мы просидели в подвале восемнадцать с лишним часов?

- Ну да! Мы же вам сигнализировали. Отключили водопровод, иначе бы вас затопило. Вам оставалось перерезать трубу, и был бы воздух.

- Капитан ничего не сказал, - возмутился неверующий. - Только он знал азбуку Морзе.

- Этот-то? Какой же он капитан? Воду видел только в тазу! Здорово он вас провел.

В санитарную машину задвигали носилки.

- А где командир? - спросила девочка.

Он подошел к ней.

- Тебе было очень страшно? - спросил он, склонившись над носилками.

- Мне совсем не было страшно, - ответила девочка, - просто было темно, Но ты наклонись поближе, я тебе что-то скажу.

Он наклонился.