За высоким сосновым лесом Харкус увидел красные крыши домов военного городка. Слева поднимались здания полка: общежитие для холостых офицеров, клуб, одноэтажные широкие подсобные помещения, деревянные вышки часовых над высокими серыми кирпичными стенами. Судя по внешнему виду, ничто не изменилось здесь. Все это было знакомо Харкусу, как будто он покинул Еснак лишь утром. Развешанное между домами белье, шум и гомон детей. В открытых окнах солдатских казарм висела на плечиках рабочая форма для просушки. Где-то дымила печь. Все это было такой же составной частью воинской казармы, как часовые или отдача и выполнение приказов. Против ворот контрольно-пропускного пункта находилась стоянка машин и мотоциклов.

Древс посигналил. За воротами караульные заняли свои места. Один из них открыл ворота. Машина медленно проехала мимо часового, отдавшего честь, и остановилась. Харкус вышел из нее. С этого момента он становился командиром полка.

Офицеры группы политических занятий заметили сегодня необычайное волнение своего руководителя. Подполковник торопливо говорил, часто замолкал и, откидываясь назад, прислушивался к шуму на улице. При этом он так высоко поднимал брови, что создавалось впечатление, будто он слушает глазами. И когда он опять наклонялся к своему конспекту, то делал это так стремительно, что всем казалось, что он вот-вот вскочит.

— Итак, повторяю, — сказал он, — послезавтра в восемь часов мы начинаем проверку политических знаний офицеров и…

Телефонный звонок прервал его. Подполковник схватил трубку, и его лицо сразу успокоилось.

— Иду, — коротко бросил он в трубку.

— Вас подождать, товарищ подполковник? — спросил пропагандист полка капитан Хафер и раздраженно сморщил лоб.