— Не нужно. — Вебер надел фуражку. — Мы продолжим завтра утром. — Перед дверью он остановился и сказал офицерам: — Только что прибыл майор Харкус.

Шаги на лестнице стихли.

— И так всегда, — заметил Хафер и закрыл портфель. — Что за спешка? Как на пожаре.

— Он знает Харкуса тринадцать лет, — сказал лейтенант Нольде, секретарь комсомольской организации полка.

Хафер подал команду прекратить занятия, подошел к окну и раздвинул гардины.

— Кто такой Харкус? — спросил он.

— Покупайте гребешки, — пошутил начальник клуба и потер свой круглый красный нос, — задаст он нам головомойку.

— Хорошо тому, у кого мало волос, — сказал Хафер и выразительно взглянул на круглую лысину начальника клуба.

* * *

Вебер и Харкус встретились перед штабом на лестнице. Молча они разглядывали друг друга, каждый отыскивал изменения в лице друга. Четыре года не прошли бесследно. Морщин вокруг глаз Вебера стало больше, а из-за круглого лица и плотной фигуры подполковник казался еще меньше ростом, старше. Но приветливость Вебера, его обаяние, благодаря которым он всего добивался и держал всех в руках, остались.

Вебер увидел в глазах Берта радость. Резкая складка между широких бровей потеряла свою строгость. Лицо Берта осунулось, а его спина от долгого постоянного сидения за книгами стала более сутулой. Он протянул Веберу руки. Они обнялись.

— Приветствую тебя, Курт, старая ты пушка!

— Здравствуй, Берт, старая гаубица!

Родные голоса, знакомые слова, сердечность встречи смягчили четырехлетнюю разлуку. Харкус стоял рядом с Вебером. Некоторое время они молча смотрели на широкий строевой плац и здания казармы. Тополя, которые окружили плац, они вместе сажали тринадцать лет назад.

— Выросли, — сказал Харкус, — похорошели наши тополя.

— Не только тополя, — ответил Вебер. — Не только они.

— Так и должно быть. — Харкус еще раз посмотрел вокруг. — Ну, идем, — сказал он и вошел первым в здание штаба.