— Нам удалось составить карту восточного побережья этого пролива, берега, на котором живут чукчи…

— Сведения о чукчах очень интересны, капитан, но на поставленный вопрос и они не дают ответа. Можете ли вы утверждать с уверенностью, что севернее названного вами пролива нет никакой земли? А что, если именно севернее, где-нибудь против устья Колымы, и лежит Американский материк?

Перед этим прямо поставленным вопросом Беринг почувствовал себя бессильным. Он должен был признать, что задание в самой важной части своей осталось невыполненным.

Кто-то из сановников заметил угрюмо:

— Мы знаем не больше, чем знали. А сколько потрачено денег!.. Это не принесёт вам славы, капитан.

Головин порывисто встал; пристальные, быстрые глаза его блеснули.

— О нет! Мы знаем значительно больше, чем знали. Что знали мы о чукчах, например? Теперь этот далёкий народ изучен и описан досконально… Мы имеем также карту Чукотского побережья. Наконец, открыты новые острова… Повидимому, вы были у порога других великих открытий, господин капитан. Вам следовало стремиться к устью Колымы.

Человек большого творческого размаха, Головин не хотел допустить, чтобы результаты экспедиции были подвергнуты сомнениям или насмешкам невежд. Эти насмешки могли привести к прекращению огромного и важного для России дела. А Головин рассчитывал, что вслед за этой экспедицией, будут организованы и другие: уже давно пришла пора определить границы государства на севере и на востоке. Заветная мечта Петра о пути в Индию вокруг северного побережья Азии стала и его мечтой. Теперь он сожалел только о том, что Беринг оказался недостаточно решительным начальником. Если бы экспедицию возглавил Чириков… Этот не дрогнул бы перед опасностями зимовки.

Довольно сложная задача встала теперь перед Головиным: с одной стороны, он должен был защищать Беринга, чтобы начатое государственной важности дело чиновники не сдали в архив. С другой стороны, он не мог быть доволен постоянными колебаниями капитана, его нерешительностью, его ослабленной волей.