— Мы были у самой цели, но, возможно, и у роковой черты, за которой — гибель… Однако все это в прошлом. Что вы предлагаете на будущее, лейтенант?

— Немедленно ремонтировать корабль и весной отправляться на поиски американского материка. Мы достигнем его, я уверен, достигнем… И разрешим загадку о проливе. Как же нам возвращаться в Петербург, если задача осталась нерешённой?

С Чириковым нельзя было не согласиться, но для второго похода Беринг чувствовал себя слишком утомлённым. И когда весной «Св. Гавриил» снова поднял паруса и взял курс на восток, к берегам Америки, капитан был сумрачен и молчалив. Этот рейс, на который Чириков возлагал такие большие надежды, не только не увлекал Беринга но, казалось, наоборот, — с каждым часом укреплял его сомнения в успехе.

Шторм, разразившийся в океане на третий день похода, окончательно привёл капитана к убеждению, что корабль не выдержит далёкого и неизвестного пути. Беринг приказал возвращаться. «Св. Гавриил» обогнул мыс Лопатка и вскоре бросил якорь у Большерецка. Отсюда он благополучно прибыл в Охотск.

Весной 1730 года Беринг возвратился в Петербург.

Вот они, знакомые каменные своды Адмиралтейств-коллегий… Длинный унылый коридор. Седой швейцар неторопливо открывает дверь, и Беринг предстаёт пред молчаливыми взглядами целой дюжины высших сановников. Впрочем, не все они тотчас его замечают. Он произносит слова приветствия, а трое или чётверо вельмож даже не оборачиваются на его голос… Эта минута встречи проходит в неловкой тишине, и Берингу уже чудится, будто стоит он перед судом, решающим его судьбу…

Президент Адмиралтейств-коллегий Головин первый нарушает эту напряжённую тишину.

— Итак, вы уверены, что Азия отделена от Америки проливом?

— Да, я в этом уверен, — отвечает капитан. — Я располагаю свидетельством чукчей…

— Эти показания, конечно, очень важны, — соглашается президент, — однако было бы значительно лучше, если бы вы располагали картой пролива.