повесть

– Так что готовьтесь к последней неприятности! – сказал врач.

– Надеюсь, в моей жизни? – вяло пошутил я.

– Нет. В его!

– Да? А мы собирались на дачу его везти.

– Никаких противопоказаний. Постарайтесь только, чтобы это прошло без дополнительных потрясений.

– Но там вас не будет!

– Ну, будет другой врач… который скажет вам то же самое. Готовьтесь!

– И как я должен готовиться?

– В основном – морально… ну и материально, конечно.

– Лекарства?

– Лекарства тоже вреда не принесут. Но главное – представьте, что бы ему хотелось… под конец жизни. Вы знаете, что сейчас для него самое важное?

– О да!

– Надеюсь, он нас не слышит?

– Он вообще плохо слышит! А особенно – через стены!

– Сочувствую вам. И желаю присутствия духа. Терпения. И, как говорили в старину, милосердия.

– Спасибо.

Он нас не слышал – но зато мы его слышали! Уже довольно длительное время из его комнаты доносился какой-то периодический душераздирающий треск, природу которого я никак не мог понять.

– Что это он у вас там разбушевался?

– Хотите посмотреть?

– Нет. Мне пора. Это уже ваше.

– Спасибо.

Проводив доктора, я пошел к отцу.

– С-с-сволочь! – долетело оттуда. Это он так разговаривает с непослушными вещами. Д-а-а! Вот уж не ожидал! Вытащил с полки на стол тяжеленный кубометр клейких пахучих дерматиновых папок, спрессованных собственной тяжестью, и теперь с треском их разделял – дипломы, почетные грамоты, поздравления – слипшаяся его жизнь.

– Это не берем, что ль?

– Ну… тут, я думаю, будет сохраннее.

– В утиль, что ли, сдать? – усмехнулся он мрачно.

– Не лютуй, отец! Вот эту же совсем недавно тебе принесли – от губернатора.

– Эту всем принесли.