И прошёл в дом. Он выбрал комнату на втором этаже, которую доктор называл "бильярдной". Здесь было канапэ, стояли кресла. Комиссар попросил вынести бильярд и вместо него поставить столик. Потом пожаловался на недомогание, попросил доктора осмотреть его.
Разделся. Среднего роста, сухощавый, хорошо сложён; видно, что фигура в молодости была крепкой. Закончив осмотр, доктор произнёс:
– Вы больны - сердце! Лёгкие, печень тоже неважнецкие, но сердце - серьёзнее. Надо устраниться от всякой деятельности и - в уединённое спокойное место. Отдых! А через год посмотрим.
Комиссар застегнул рубашку, надел жилет.
– Спасибо за рекомендацию, Александр Романович.
Доктор стоял перед ним - кряжистый, здоровый. Бритое тугощёкое лицо, складка под нижней губой, мясистый подбородок, русые волосы зачёсаны назад.
– Не поедете? Худо! Живём-то один раз. Боитесь, без вас новую жизнь не построят? Строителей, политических вождей нынче - как семечек...
– А если я, Валерий Костарев, - единственно необходимый?
Доктор мыкнул, взырился на него. Тот воодушевлённо говорил:
– Ход Истории! Оба слова - с большой буквы. Только я один могу его перенаправить! Для меня это так же очевидно, как то, что этот ореховый столик стоит на четырёх ножках.
– Столик - дубовый, - заметил Зверянский.
– Вероятно! Вопрос в другом. Вы увидели, что я - душевнобольной? Это в ваших глазах написано! Так зачем же мне, сумасшедшему, лечить сердце? Надо радоваться, что конец близок, надо приветствовать...
– Дружочек! - доктор схватил его за дрожащие руки. - Вы абсолютно здоровы! Выкиньте всё из головы, верьте мне - слово чести!
Костарев вдруг расхохотался.
– Ах, доктор, вы же честный человек! И ради меня - а?.. Попрошу - и ведь поклянётесь, а? Махровый вы добряк. Отъявленно мягкосердечный!.. А теперь, позвольте, прилягу. - Он лёг на канапэ.
Доктор в беспокойстве размышлений вышел из комнаты. В кабинете его ждали жена, сын Юрий - гимназист. Они сообщили, что в доме поселились ещё семь красногвардейцев. Зверянский кивнул. Нервно запустил пятерню в густые волосы, прошептал: