— Вы, по-моему, выдающийся человек! — сказал Газональ.

Фроманто взглянул на провинциала, но не проронил ни слова, ничем не выдал своих чувств и вышел, ни с кем не простившись: несомненное свидетельство гениальности!

— Ну вот, кузен, ты только что видел олицетворение полиции, — сказал Леон провинциалу.

— Этот человек оказал на меня действие, способствующее пищеварению, — признался почтенный фабрикант.

Тем временем Гайар и Бисиу беседовали вполголоса.

— Я дам тебе ответ вечером, у Карабины, — громко сказал Гайар в заключение и, не взглянув на Газоналя, не попрощавшись с ним, снова уселся за письменный стол.

— Какой невежа! — воскликнул южанин, выйдя за порог.

— Его газета насчитывает двадцать две тысячи подписчиков, — сказал Леон де Лора. — Это — один из пяти влиятельнейших органов печати, и по утрам Гайару не до учтивости. Если уж нам нужно идти в палату, чтобы уладить дело кузена, давай выберем самый долгий путь, — закончил он, обращаясь к Бисиу.

— Изречения великих людей подобны позолоченным ложкам: позолота сходит от частого употребления, так и блеск афоризмов теряется от частых повторений, — заявил Бисиу. — Куда мы сейчас направимся?

— К нашему шляпочнику, отсюда до него рукой подать, — ответил Леон.

— Браво! — воскликнул Бисиу. — Если мы будем продолжать в том же духе, мы сегодня, пожалуй, не соскучимся!

— Газональ, — продолжал Леон, — ради тебя я подшучу над шляпочником, только будь важен, как король на пятифранковой монете; ты бесплатно увидишь редкостного чудака, человека, который от сознания собственного величия свихнулся. В наше время, мой милый, все жаждут славы, но многие вместо этого становятся смешными; отсюда — столько ходячих карикатур, совсем свеженьких...