Он среднего роста, что является обычно признаком превосходного здоровья. Довольно полный, он следит за своей наружностью; он лысеет со лба и не огорчается этим обстоятельством, ибо это придает ему вид мыслителя. Жена смотрит на него и внимает ему с благоговением — видно, что она убеждена в гениальности и славе своего супруга. Виталь любит художников, но не потому, что понимает толк в искусстве, а из какого-то братского чувства; он сам себя считает художником и дает это почувствовать, упорно отказываясь от сего благородного звания и с обдуманной настойчивостью подчеркивая, что его занятие неимоверно далеко от искусства; все это делается для того, чтобы ему твердили: «Но вы ведь подняли шляпное дело до уровня науки».

— Ну как, придумали вы наконец для меня шляпу? — спросил пейзажист.

— Что вы, сударь, в две недели?! — воскликнул Виталь. — Да еще для вас!.. Двух месяцев и то мало, чтобы напасть на форму, которая подходила бы к вашему лицу! Видите — вот ваш литографированный портрет, он всегда здесь; я уже основательно вас изучил! Я не стал бы так стараться и для принца, но вы ведь больше, чем принц, — вы художник! И вы меня понимаете, друг мой.

— Перед вами — один из выдающихся наших изобретателей, — сказал Бисиу, представляя Газоналя, — человек, который был бы не менее велик, чем Жаккар

Виталь задыхался от приятного волнения, он даже побледнел.

— Встань, жена!.. Этот господин — князь науки.

По знаку мужа г-жа Виталь послушно встала. Газональ отвесил ей поклон.

— Буду ли я иметь честь подобрать для вас головной убор? — спросил Виталь с радостной готовностью.

— За ту же цену, как для меня, — заявил Бисиу.

— Разумеется! Я не притязаю на иное вознаграждение, кроме удовольствия быть иногда упомянутым вами. Господа! Вашему другу нужна живописная шляпа, вроде той, какую носит господин Лусто, — произнес Виталь, со значительным видом посмотрев на Бисиу. — Я подумаю над этим.