Евдокия

Бог мстящий да запретит тебе!

Филострат падает, как мертвый.

Сестры

Что это? Мать Евдокия, ты его лишила жизни? Что нам делать? Авва Герман, скажите, что нам делать? Он был знатным, кругом нас язычники и евреи: если они узнают, что он умер у нас, они сожгут наш монастырь. Мать Евдокия, сделай чудо, верни ему жизнь! Авва Герман, к тебе мы припадаем, вели ей сделать новое чудо!

Герман

Сестра Евдокия, Вы видите их страх, их беспокойство: помолитесь, – я уверен, что Господь Бог услышит Вас.

Евдокия

Я повинуюсь. Господи, Ты видишь, я не хотела его смерти; я не хочу, чтобы моя воля была Твоею волею, но я прошу милости и незаслуженного дара, и я знаю, что Ты исполнишь мою просьбу, как добрая мать дарит подарки к Новому году даже капризному ребенку. И я прошу Тебя, успокой сестер, верни жизнь этому юноше! Он будет добр и тих.

Филострат оживает.

Сестры

Смотрите: румянец снова покрыл его щеки, его глаза открылись, его уста хотят говорить. Слава Создателю!

Филострат

Евдокия, Евдокия, дайте мне на коленях подползти к Вам и целовать Ваши одежды. Слепец! – разве струны лютни, где спит хотя бы Ваша последняя песня, не заглушаются арфами серафимов? Ароматы льются из небесных садов, и «роза Гелиополя» не видится ли райской розой? Простите, забудьте, я никогда Вас больше не увижу, не потревожу, не огорчу.

Евдокия

Я простила Вас раньше, чем Вы пришли сюда. Вы будете меня видеть: Вы пострижетесь у аввы Германа, который возьмет на себя руководительство Вами. Нас будет разделять только долина ручья, стены нашего монастыря видны с ваших стен; мы будем видеть одни и те же облака, будем чувствовать один и тот же дождь, и, когда взойдет одна и та же одинокая вечерняя звезда, я буду молиться о Вас, который будет думать обо мне.

Филострат