Румынский офицер не шелохнулся, когда солдат, приблизившись, отдал ему честь. Только слабо, словно из последних сил, взмахнул рукой, но, не донеся до козырька фуражки, устало опустил её вниз.

— В чём дело, Манолеску? — спросил он, видя, как две незнакомые девушки приостановились невдалеке. — Кто они? Ты проверял у них документы?

— Проверял, домнул лакотинент!

— Ласо.

Лена поняла, что это и есть комендант. Раздумывая о том, каких неприятностей можно ждать от этого до краёв наполненного сознанием собственной власти офицера, девушки медленно направились к нему.

— Ну, что вы там топчетесь? — грубовато сказал он, довольно чисто произнося русские слова. — Вы откуда?

— Из Мариуполя, — ответила Лена, комкая в руках узелок. Офицер оглядел девушек критическим взглядом. Пёстрые, мятые платья, спутанные ветром волосы вызвали ироническую улыбку.

Он коротко расспросил их об обстоятельствах дела. Манолеску подтвердил, что действительно утром проверял у них документы и они были в полном порядке.

— Так! — сказал офицер. — Очень нехорошо!

— Вы дадите нам справку? — робко спросила Лена.

— Я должен снять с вас допрос! — сказал он, недовольно взглянув на Манолеску, который, козырнув ему, бросил на девушек выразительный взгляд, как бы напоминая, что они теперь снова перед ним в долгу.

Когда Надя закончила свой рассказ, лейтенант на минуту отложил ручку, позвонил куда-то, долго по-румынски с кем-то объяснялся, а потом досадливым движением бросил трубку.

— Я пошлю вас в районную жандармерию, — сказал он, постучав пальцами по краю стола. — Вами будут заниматься там!

— А куда идти? — спросила Лена.

— В Кремидово. Там русский начальник жандармерии.

Начальником жандармерии Кремидова действительно оказался русский, по фамилии Левандовский.

Левандовский был не так уж глуп и понимал, что властью надо распоряжаться умело.