Заглядывая далеко вперёд, он хотел на всякий случай иметь «чистые руки»: кто знает, как всё повернётся — война ведь ещё не закончена.

— Ну, девчата, рассказывайте, что натворили, — благодушным тоном спросил он у Лены и Нади, когда девушки вошли к нему в кабинет. — Какие же вы, право, легкомысленные! В наше-то время потерять документы!..

Рассказывать во второй раз было уже легче. Слушал Левандовский задумчиво, морщил лоб, всем своим видом подчёркивая, что внимателен к каждому слову девушек.

— Ну так что ж вы хотите? — неожиданно прервал он Надю, которая повторяла всё то, что уже сказала Лена. — Новые документы? С этим, девчата, придётся пока подождать! Демьянчук! — вдруг крикнул он в приоткрытую дверь.

Тут же порог лениво переступил полицейский.

— Вот их, — Левандовский кивнул на девушек, — пока подержим. Есть у тебя работа?

— Есть, Николай Петрович! Патроны перебирать некому!

— Ну вот их и заставь!

У этого дня, казалось, не будет конца. Не наступит пора для отдыха, для покоя, для сна…

Когда Лена вслед за полицейским шла по коридору, она вдруг пошатнулась, силы оставили её.

Но, на счастье девушек, полицейский взглянул в окно, за которым уже сгущались сумерки.

— Ну ладно! — сказал он. — Сегодня отдыхайте, а завтра с утра — за работу.

Он подошёл к одной из запертых дверей, вставил в замок большой ключ, повернул его и отодвинул засов.

Едва дверь распахнулась, как из глубины просторной комнаты на них обрушился шум многих голосов.

Девушки невольно остановились на пороге. На полу и на сбитых из грубых досок нарах сидели цыганки в пёстрых платьях, между ними бегали оборванные дети.

Старая, иссушенная годами долгих дорог цыганка бросилась к двери.

— Начальник! Начальник! Скажи Вонэ, что я здесь!..

— Ладно, скажу! Да входите же быстрей! — прикрикнул полицейский на девушек.