Льюис — Первый лорд— и его коллеги из Адмиралтейства должны быть весьма высокого мнения о Хорнблауэре — это очевидно, если его назначают коммодором, хотя он только-только перешел в верхнюю половину капитанского списка. Конечно, выражение «полагают достойным для офицера с Вашим стаем и опытом службы» — всего лишь вежливый оборот, употребление которого отнюдь не помешает Адмиралтейству оставить его на берегу, на половинном жаловании, если только Хорнблауэр отклонит новое назначение; но — эти последние слова о возможных консультациях с министром иностранных дел невероятно важны. Они означают, что миссия, которую собираются ему доверить, будет весьма ответственной, имеющей международное значение. Волна возбуждения затопила Хорнблауэра. Он вынул часы. Пятнадцать минут одиннадцатого — по гражданским меркам еще достаточно рано.
— Где Браун? — резко бросил он Уиггинсу.
Браун материализовался мгновенно самым чудесным образом — не совсем чудесным, правда — весь дом уже, конечно же, знал, что хозяин получил письмо из Адмиралтейства.
— Достань мой лучший мундир и шпагу. Прикажи, чтобы заложили экипаж. Ты поедешь со мной, Браун — будешь править. Приготовь мои принадлежности для сна и свои тоже.
Слуги забегали во всех направлениях — то, что они не просто выполняли приказы хозяина, но и были сопричастны к делу государственной важности, придавало этой суете особую значимость в их собственных глазах. Когда Хорнблауэр наконец очнулся от своих размышлений, вызванных письмом, Барбара все еще стояла рядом. Боже! Он умудрился совершенно забыть о ней, возбужденный открывающимися перспективами — и она знала об этом. Барбара слегка склонила голову и уголки ее губ немного опустились. Их глаза встретились — уголки губ приподнялись и — опали снова.