— Это Адмиралтейство, — нескладно пояснил Хорнблауэр — они собираются назначить меня коммодором, с подчинением мне капитана.
Ему горько было смотреть, как Барбара старалась казаться обрадованной.
— Это большая честь, — наконец проговорила она, — которую ты вполне заслужил, дорогой. Тебе это должно быть приятно, и я очень рада.
— Но это разлучает меня с тобой, — выдавил из себя Хорнблауэр.
— Мой милый, я уже целых шесть месяцев живу с тобой — полгода того счастья, которое ты даришь мне ежедневно не заслуживает ни одна женщина в мире. И ты ведь вернешься ко мне.
— Конечно же, я вернусь, — только и смог ответить Хорнблауэр.
Глава 2
Стояла типичная для Англии апрельская погода. Во время церемонии у подножия лестницы Смолбридж-хаус было необыкновенно солнечно, зато в течение всего двадцатимильного пути в Лондон дождь лил как из ведра. Затем солнце ненадолго выглянуло из-за туч, согрело и обсушило путников, но, когда они пересекали холмы Уимблдон Коммон, небо снова потемнело и первые капли упали им на лица. Хорнблауэр завернулся в плащ и застегнул воротник. Его парадная треуголка с золотым галуном лежала на коленях, прикрытая плащом; если долго носить треуголку под дождем, ее тулья и поля впитывают столько воды, что абсолютно теряют форму.
Вот и опять с пронзительным свистом налетел западный ветер, принося с собой потоки дождя — невероятный контраст с той замечательной погодой, которая стояла еще только полчаса назад. По крайней мере одна из лошадей, похоже, также не разделяла восторгов по поводу смены погоды и, судя по всему, не горела желанием добросовестно исполнять свои обязанности.